Основные черты
планеты Атэа и её цивилизации
 |
| Планета Атэа. Пара лемле на фоне Раалинских гор |
Физико-географическая характеристика планеты * Лемле — жительницы Атэа * Невозможность насилия у лемле * Лесбийская любовь, эрос и культура лемле * Мировоззрение лемле * Бессмертие * Ларимин — атэанский всепланетный искусственный язык * Социальный строй на Атэа и его технологическая основа («GNUтый коммунизм») * Атэанская космонавтика *
Временное предисловие.
.Некоторые места в этом тексте не вполне соответствуют моим нынешним представлениям об атэанской технике и будут в скором времени переработаны и дополнены.
В разделе про «GNUтый коммунизм» не рассказано о роботах-воплотителях и их роли в производстве материальных благ. Пока хоть какой-то рассказ о них есть в повести Под парой лун, а именно, в главе Ночь видéний
В разделе про космонавтику описан её уровень развития существенно более ранний, чем достигнутый к тому времени, в которое происходит действие рассказов атэанской утопии.
Физико-географическая характеристика планеты
Планета Атэа — вторая планета в системе звезды Йалинэй (называемой также иногда Йанэй или Йаннагилинэй). Звезда Йалинэй относится к спектральному классу F9, масса её приблизительно равна солнечной. В общем, Йалинэй — вполне типичная небольшая жёлтая звезда, каких во Вселенной огромное количество. Йалинэй имеет планетную систему, состоящую из трёх планет земной группы, трёх газожидких гигантов типа Юпитера, и трёх каменно-ледяных планет. На второй от звезды планете — на Атэа — существует жизнь, причём жизнь разумная, создавшая высокоразвитую цивилизацию.
Масса планеты Атэа — 0,98 земной массы или 5,86.1021т. Состав атмосферы почти в точности соответствует земной. У Атэа 2 спутника — Шаэрилеа и Шаэлольхеа, по природе своей аналогичных Луне.
Год на Атэа длится 327,6 земных или 312,0 атэанских суток. Продолжительность суток на Атэа 25,2 земных часа. (Лемле — разумные жители Атэа — делят сутки на 16 (т.е. на восьмеричные 020) киндэгианэ — «часов», или, лучше сказать, 95-минуток (94,5 минут)).
Суша занимает около 20% поверхности Атэа. Остальная её часть — это, главным образом, океан, мелководный в северном полушарии и довольно глубокий (в среднем 5-6 км)в южном. Атэанская суша представлена одним большим континентом Токармэль (Континент) в северном полушарии, к востоку и западу от которого располагается Ластаурратолан (Островная страна, Острова) — архипелаг из нескольких сотен мелких и средних островов, омываемых неглубоким (в среднем 10-30, максимум около 100 м глубиной) морем. Ластаурратолан занимает всю северную и экваториальную часть западного полушария Атэа. В средних широтах южной части западного полушария расположен Раалин — весьма крупный остров и рядом с ним ещё несколько мелких островов. На Континенте расположены два горных хребта — Хэнэзор-ластатороа (горы Хэнэзор), идущий вдоль западного побережья Континента и Торронжэн-ластатороа (горы Торронжэн) в центральной части континента, начинающийся у южного побережья Континента и тянущийся на северо-восток. Высота обоих этих хребтов достигает 3-4 тысяч метров, некоторые вершины около 5000 м. Остров Раалин почти весь горист и холмист, хотя горы его ниже — 1-2, максимум 3,2 тысячи метров. На Континенте, востоку от гор Торронжэн находится большое внутренне море Жэаклар-луроа.
Более подробную информацию о географии Атэа содержит карта планеты.
Атэанский климат достаточно тёплый и влажный. Хотя смена времён года на Атэа имеет место, больших перепадов температуры не происходит, температура колеблется в пределах от +18 до +35 oС. Лишь в высокогорье, на вершинах хребтов Хэнэзор и Торронжэн, температура опускается до отрицательных (от 0 до -10 oС) величин и выпадает снег.
Жизнь на Атэа — на основе углерода. Наиболее высокоразвитые представители животного мира эквивалентны в своём развитии млекопитающим, растительного — покрытосеменным. Юг Континента и Островов покрыт тропическими лесами, севернее — степи и лиственные леса умеренной зоны, ими же покрыт и Раалин.
Лемле — жительницы Атэа
На планете Атэа обитает один разумный вид — лемле. Это двуногие прямоходящие существа, ростом около 1,5 метров, внешне в общем-то похожие на людей.
Наиболее заметные внешние отличия лемле от человека — это твёрдый роговой гребень на голове, иная форма лба, носа и глаз, четырёхпалые конечности со свободноизгибающимися пальцами безо всяких суставов и фаланг, по-эльфийски острые уши, отсутствие каких бы то ни было волос, очень гладкая и упругая кожа. Гребень является важным для лемле органом чувств, а именно — эхолокации, главным образом, подводной, весьма нужной для таких водолюбивых существ, как лемле, и позволяющей им прекрасно «видеть» под водой с помощью гребня-сонара. А на суше основным источником информации об окружающем мире для лемле является обычное зрение.
Другая важнейшая особенность лемле состоит в том, что все они женского пола. Способом продолжения рода у лемле является амфигенез, что означает как возможность партеногенеза, так и возможность зачатия при слиянии двух яйцеклеток пары лемле. Возможность амфигенеза обеспечивается специальным органом, — куннилингвой (продолжением «маточных» труб, похожим на прячущийся в вагине длинный тонкий змеиный язык), способной доставить яйцеклетку как в свою матку, так и в матку другой лемле. Активизация яичников и овуляция происходит по желанию.
Предки лемле жили по берегам многочисленных на Атэа водоёмов и вели полуводный образ жизни, проводя значительную часть своего времени в воде, а часть в прибрежных зарослях. Благодаря такому происхождению у лемле и появилась способность к подводной эхолокации, подводная ультразвуковая «речь» (наряду с обычной речью и слухом на суше), а также и присущее от рождения умение прекрасно плавать и нырять, подолгу (десятки минут) находясь под водой.
Вид лемле представлен двумя расами — условно называемыми речной и морской, или континентальной и островной, или северной и южной. Они отличаются цветом кожи и гребня: у речных лемле кожа молочно-белого цвета, а гребень светлый (обычно — перламутрово-пепельный или перламутрово-бежевый); у морских — кожа золотисто-бронзового цвета и гребень — разных оттенков чёрного. В древности речные (северные) лемле были населяли Континент, тогда как морские (южные) населяли Раалин и преобладали на Островах. Со временем представительницы обеих рас достаточно равномерно перемешались на всей заселённой лемле территории.
Важными особенностями лемле, не присущими им от природы, но благоприобретёнными являются невозможность насилия и бессмертие (лемле не старятся). Победа над насилием и смертью стали результатом сознательных усилий лемле по изменению своей природы. Эти результаты, их влияние на жизнь и общественное устройство лемле заслуживают отдельного разговора и речь о них пойдёт далее.
Невозможность насилия у лемле
Важнейшей чертой атэанской цивилизации является невозможность насилия (и иных действий, нацеленных на причинение страданий) среди лемле. (Далее я буду условно называть агрессией всякие действия, нацеленные на причиняющие страданий другим индивидам).
По видимому, в древности насилие и принуждение было не чуждо для лемле, хотя вряд ли они были способны на намеренное убийство и тем более на что-то подобное организации армий и ведению военных действий. Но даже того, не заходящего так далеко, как у людей, насилия хватало в древности для образования государствоподобных структур, квазифеодальных, либо подобных античным или средневековым городам.
Но со временем лемле смогли полностью избавиться от какого бы то ни было насилия, принуждения и жестокости. Это произошло ещё в позднеатничную эпоху атэанской истории, когда ведьмы (мастерицы искусства психического слияния с окружающим миром и обретения посредством этого нетривиальных способностей и опыта) научились развивать у себя и у других способностей суллафэвэле и фэаннэфэвэле. Суллафэвэле — это способность лемле всегда чувствовать эмоции, настроение, душевное состояние, характер устремлений и намерений всех, о ком думает и кого замечает она, а также всех, кто думает о ней (или её подругах и знакомых), испытывает к ней (или к её подругам и знакомым) какие-либо чувства. Основанная на этой способности способность фэаннэфэвэле — это способность создания психическо-эмоционального эха, телепатического эхо-отражения устремлений и чувств обратно к их источнику, которое происходит само собой, тотчас, как только устремления почувствованы. Эхо-отражение добрых чувств и намерений доставляло источнику этих чувств удовольствие и эротическую усладу, придавало жизненных сил, делало настроение светлее и вдохновеннее. А эхо-отражение злых, агрессивных чувств и намерений причинить страдание оглушало их источник тем сильнее (вплоть до глубокого и долгого обморока), чем злее и агрессивнее были намерения, чем бóльшие страдания хотелось причинить. (Эхо-отражение желания убить, должно быть, убило бы несостоявшегося убийцу.) Все лемле, научившиеся эхо-отражению чувств и устремлений, оказывались фактически неуязвимы для любого нападения, но и сами уже не могли нападать ни на кого (это повлекло бы эхо-отражение агрессии самой себе). В обществе этих лемле любое насилие, агрессия, жестокость, принуждение, гарантированно предотвращалось тотчас же, при первой же мысли о его совершении. Суллафэвэле, кстати, действует на любых существ с более-менее развитой нервной системой, защищая лемле также и от хищников.
Способность суллафэвэле и фэаннэфэвэле оказалась и средством надёжной защиты от любого насилия и всяких прочих форм намеренного причинения страданий (защитой практически абсолютной, ведь защищала она от намерений и устремлений, действуя немедленно и не давая враждебным намерениям реализоваться в какое-либо действие), и, с другой стороны, источником наслаждения и ласки взаимным отражением добрых чувств. Поэтому лемле охотно учились этим способностям у ведьм, благо те учили всех желающих, а научить можно было любую лемле и она, в свою очередь, тоже могла учить этим способностям других лемле. Довольно быстро распространение способностей суллафэвэле и фэаннэфэвэле стало всеобщим и повсеместным.
Распространение суллафэвэле и фэаннэфэвэле кардинально изменило ход истории и общественное устройство на Атэа. Государства и их правительницы никак не могли бороться с распространением суллафэвэле и фэаннэфэвэле и обучением этим способностям, устранявшим основу для какой бы то ни было возможности власти. Когда большинство лемле овладело способностью фэаннэфэвэле, государства просто исчезли, поскольку уже не было возможности заставить кого-либо подчиниться воле правителя, государственного чиновника или большинства. Исчезли любые формы насилия и принуждения во взаимоотношениях между индивидами. Сложилась и сохраняется ситуация, когда никто никого ни к чему не может принудить, а может только уговорить что-то сделать по доброй воле. А из суллафэвэле, кстати, проистекает другая немаловажная особенность общества лемле — невозможность лжи или полуправды. Чувствуя характер намерений, лемле способны почувствовать всякое намерение обмануть или утаить важную информацию, что делает бессмысленной и обречённой на немедленное разоблачение всякую попытку обмана.
Способность фэаннэфэвэле не только предотвращает возможность насилия и иную агрессию, но и вознаграждает эхо-отражением добрых чувств все намерения доставлять радость другим лемле и доброжелательное отношение к ним, усиливает и подпитывает влечение радовать и помогать (делая это влечение сладостным, подобно эротическому). А суллафэвэле делает лемле всегда чуткими во взаимоотношениях не-чужими друг для друга, благодаря взаимному ощущению эмоций и душевного состояния.
Хотя с тех пор как благодаря всеобщему распространению способности фэаннэфэвэле насилие, агрессия и тому подобные вещи исчезли из жизни лемле (и фэаннэфэвэле перестало быть актуальным в качестве средства защиты), сама способность фэаннэфэвэле не была у лемле утрачена ни в коей мере. Просто с тех пор фэаннэфэвэле актуально для лемле своей другой стороной — как эхо-отражение добрых чувств устремлений и поступков, несущее радость, наслаждение и придающее жизненные силы. Именно такими проявлениями фэаннэфэвэле полна жизнь каждой лемле, благодаря чему лемле и практикуются в умении фэаннэфэвэле, и учат этому умению своих детей. Тем не менее, такая практика в фэаннэфэвэле, сохранение и совершенствование этого умения остаются и потенциальным средством защиты, служа основой и гарантией сохранения мира, свободы и дружественно-любовных отношений между индивидами в цивилизации лемле.
Атэанскую политическую систему можно назвать консенсусной демократией, или, лучше, консенсусно-согласованной анархией и охарактеризовать следующим образом. Любые решения могут приниматься только при условии, что все, кого эти решения затрагивают, не возражают против них. Любая лемле, которую затрагивает данное решение, автоматически имеет право вето — если ей от этого решения станет плохо, то никто не сможет ни принять, ни исполнить такое решение.
Пока решение не принято — плохо всем оттого, что страдает кто-то, для кого оно необходимо. Оставлять данный вопрос нерешенным лемле не могут — это было бы «агрессией» в отношении тех, кому необходимо его решить. А варианты решения, причиняющие страдание хоть кому-то, нереализуемы из-за способности лемле возвращать агрессию. Поэтому приходится искать такое решение, которое приемлемо для всех затронутых им лиц.
Система подготовки и принятия решений в общих чертах выглядит так. Для принятия любого решения необходимо, чтобы все, кого оно так или иначе затрагивает, выразили своё согласие или хотя бы отсутствие возражений, своё «не-вето». Если круг заинтересованных лемле не слишком широк, чтобы каждая могла договориться-согласиться с каждой, то достаточно лишь этого взаимно-всеобщего проявления согласия. Если же решается вопрос затрагивающий очень многих, и тем более, если имеются серьёзные разногласия, то для выработки приемлемого для всех варианта образуется экспертный совет по той или иной проблеме либо кругу проблем.
Совет не является официальным, формальным органом, и уж тем более это не орган власти. Это группа добровольцев, вызвавшихся искать оптимальные и всех удовлетворяющие варианты решения вопроса и предлагающая их всему сообществу затрагиваемых данной проблемой лемле. Всякая лемле, если она берёт на себя труд глубоко копаться в проблеме и искать подходящее для всех решение, автоматически оказывается участницей совета по данной проблеме. Дело совета — выработать, найти, предложить всему заинтересованному сообществу решение, с которым бы все в итоге согласились. Решение же всё равно принимается именно взаимным подтверждением всеобщего согласия. (Развитая система связи позволяет каждой быстро выяснить, все ли согласны; и каждая же может предлагать и обсуждать соображения по проблеме, становясь, если её соображения востребованы, участницей совета). Проблемные советы — это именно процесс и способ достижения согласия в том или ином вопросе, естественно возникающий, когда согласие проблематично. В сущности, цивилизация лемле обходится вообще без каких-либо официальных органов, и не структурирована официально и всякая официальность ей чужда.
И ещё один маленький штрих. Способность эхо-отражения устремлений сделала лемле вегетарианцами в самом широком и абсолютном смысле. Вообще-то лемле и от природы были, по своему питанию, вегетарианцами, питаясь преимущественно плодами разных растений, а также некоторыми водорослями. Но с распространением фэаннэфэвэле для лемле стало невозможным также и использование материалов животного происхождения, таких как кожа, мех, и т.п. (Фраза «лучше ходить голой, чем в мехах» как раз про лемле ;)
Лесбийская любовь, эрос и культура лемле
Однополая природа лемле вовсе не означает отсутствия таких явлений, как любовь и эрос. Но в однополом, полностью женском мире лемле их эротические чувства, само собой, гомоэмоциональны, гомоэротичны, гомосексуальны. Попросту говоря, все лемле по природе своей лесбиянки.
Важнейшей чертой атэанской культуры является её эротизм — вся культура, всё искусство лемле пронизано, пропитано лесбийским эросом. Культура и мироощущение лемле сплошь и сквозь эротизированы и пропитаны эросом. Эротические чувства и их выражение в жизни и культуре лемле совершенно свободны и присутствуют, наверное, повсеместно. В культуре лемле отсутствуют какие бы то ни было табу и запреты, налагаемые на эротику, которая не считается чем-то низким, постыдным, недостойным. Наоборот, эротические чувства, переживания и желания считаются у лемле одними из самых прекрасных и возвышенных.
Всякую красоту и всякую нежность лемле воспринимают эротически и получают от неё эротическое удовольствие. Все личные привязанности лемле также окрашены в эротические тона. Поэтому отсутствуют чёткие границы между любовью, дружбой, товариществом, приятельством. Все эти проявления различаются между собой лишь силой чувств, привязанностей и глубиной взаимопонимания. Любовь для лемле — это прежде всего абсолютное взаимопонимание и взаимоприятие, духовное родство, порождающее нежность и привязанность.
Все эти чувства — и наслаждение красотой, и симпатия, и нежность не остаются лишь духовной абстракцией, а непременно находят своё выражение и воплощение в телесном соприкосновении и телесной ласке.
Лемле не знают, что такое брак, семья (не знакомы им понятия ревности, супружеской верности). Любовные союзы возможны не только между двумя, но и, подчас, между тремя, а иногда и более чем тремя лемле — главное, чтобы было абсолютное взаимопонимание между всеми, кто входит в данный союз. В то же время лемле очень сильно привязываются к своим возлюбленным, к своим ближайшим подругам — гораздо сильнее, чем большинство людей. Любовно-дружеские связи у лемле почти никогда не рвутся и не ослабевают. Если же эти связи всё-таки нарушаются, то это — большая катастрофа для всех, кто ими был связан.
Если человек в своих эротических действиях и желаниях стремится достигнуть оргазма, то лемле стремятся пребывать в состоянии жэльмэ — эротического наслаждения, в котором они (в отличие от человеческого оргазма) способны размышлять, заниматься всевозможными делами, делая их благодаря своему состоянию с бóльшим вдохновением и удовольствием.
Именно в любви и видят лемле смысл своей жизни и всякой деятельности — в радости и наслаждении от соприкосновения с телесной и душевной прелестью подруг среди красоты природы и своих творений, от слияния своей душевной и телесной красоты с красотой других лемле и окружающего мира, от порождения красоты в самой себе и в мире, при своём участии.
Мировоззрение лемле
В глубокой древности, когда движущие силы и причины явлений природы были для лемле ещё совсем непонятны, и непонятно было как подступиться к их изучению (не было даже зачатков рациональной науки), лемле воображали себе разного рода мистические сущности, кроющиеся в объектах и явлениях природы, движущие и управляющие ими.
Лемле верили в духов этих природных объектов и явлений, во множество локальных божеств. Эти духи-божества рисовались воображению лемле лемле-подобными или (внешне) подобными животным и растениям Атэа, наделёнными волей, разумом, чувствами и мотивами поведения в общем подобными лемлейским, но также и сверх-способностями, через которые и проявлялась роль духов как движущих сил природы.
Для общения с духами, через которое древние лемле пытались получить те или иные блага от подвластной духам природы, лемле прибегали к разного рода мистическим ритуалам, изобретаемым интуицией шаманок и жриц.
От практики этих шаманско-жреческих ритуалов и происходит искусство ведовства.
Впоследствии из культа духов развился культ множества богинь, порождающих различные силы природы и управляющих ими. Такая богиня воспринималась скорее не как хозяйка своей стихии, а как её породительница и душа; стихия же воспринималась как порождение, проявление и самовыражение богини. Эти богини в античную эпоху изображались лемле-подобными, и чем-то напоминали богинь земного древнегреческого и древнеримского пантеона.
Античные атэанские пантеоны обычно состояли из богини-праматери или пары праматерей и порождённых ею богинь (её дочерей, внучек и т.д.), каждая из которых порождала или привносила в жизнь то или иное начало, ту или иную стихию, те или иные явления природы и части мира. Сами лемле воспринимались тоже как некая, пусть и не самая могущественная часть этого пантеона, тоже обладающая божественной способностью порождения и взращивания жизни, а также божественной способностью творчества, трактуемого как тоже своего рода рождение и взращивание.
Даже в древности культы богинь и духов не превращались у лемле в религию, как в обязательную для всего общества систему культов и взглядов и диктуемых ими норм поведения (что, видимо, связано и с неавторитарным и неиерархичным менталитетом лемле, и с тем, что полноценные государства с жёсткой системой власти у лемле так и не сформировались). И тем более у лемле никогда не возникало ничего подобного земным монотеистическим религиям (вроде иудаизма, христианства, ислама) с их идеей бога-творца и властителя мира — потребности представлять себе мироустройство подобным образом лемле, похоже, не испытывали никогда.
В дальнейшем, с развитием рациональной науки, богини античного пантеона стали восприниматься как художественные образы и аллегории тех или иных стихий. И именно в этом качестве их образы и сохраняются и живут в культуре лемле начиная с эпохи просвещения и индустриализации.
Мировоззрение лемле при этом материалистично и атеистично. Мир для лемле представляется неограниченно познаваемым через опыт практического взаимодействия с вещами и явлениями. На обычный взгляд лемле, всё, что происходит в мире, происходит само по себе, т.е. по своим внутренним, имманентным законам-свойствам, которые суть свойства природы и её частей.
У лемле нет ни предпосылок, ни потребностей, ни интереса к религиозной вере в какое-либо божество или идеологическую доктрину. Лемле не нуждаются в этих, не проверяемых практикой, но объявляемых почему-то истиной, гипотезах.
Этот глубоко сидящий в мироощущении лемле материализм особенно сильно проявляется в гедонистическом отношении лемле к жизни, её целям и устремлениям в ней.
С точки зрения лемле, благом является то и только то, что (и сейчас, и в отдалённой перспективе) приносит радость и наслаждение и устраняет страдания. При этом неприемлемо да и просто (благодаря эхо-отражению) невозможно доставление радости одним лемле за счёт страдания других.
Разного рода сверхценные идеи и верования, объявляющие благом что-то иное, якобы более важное, чем радость, наслаждение и устранение страданий, не в ходу в обществе лемле. Такого рода воззрения не свойственны лемле, не имеют корней и предпосылок в их взгляде на жизнь, и просто не приходят лемле в голову (а если вдруг кому-то и приходят, то не задерживаются и, тем более, не находят распространения).
Полнейшая гедонистичность жизни лемле и отсутствие сверхценных идей — жизнь только ради радостей и наслаждений — не приводит Атэанскую цивилизацию ни к застою, ни к отупению. Наоборот, стремление к наслаждениям и радостям является мощнейшей (да по сути и единственной) движущей силой прогресса у лемле. И дело тут вот в чём.
Сильнейшее из наслаждений, ярчайшая из радостей для лемле — любовь и эрос. И радость любви тем ярче, глубже и полнее, чем глубже и многообразнее душевная связь влюблённых.
Хотя лемле воспринимают и чувствуют любовь не иначе, как эротически, и любовь с эросом неразделимы, но и в эросе для лемле тем слаще ласкаться с подругой, чем сильнее и полнее душевная связь с ней, чем больше эмоционально-интеллектуальное соприкосновение и взаимопереплетение с ней. И именно совместное творчество и совместное познание является для влюблённых лемле путём и способом неограниченного увеличения эмоционально-интеллектуального соприкосновения и взаимопереплетения с любимой.
Таким образом, стремление к наибольшему эротическому наслаждению движет деятельностью и творчеством лемле, не давая остановиться прогрессу и познанию мира, даже в условиях комфортной жизни постиндустриальной роботизированной цивилизации.
Длительное — более тысячи лет — развитие цивилизации лемле в условиях отсутствия государств, власти, какой бы то ни было системы принуждения индивидов, а только лишь на основе взаимоудовлетворяющих соглашений между индивидами, сделало менталитет лемле очень неавторитарным, неиерархичным и терпимым к инакомыслию. Лемле никогда не считают, что они владеют истиной в последней инстанции и всегда готовы допустить с некоторой вероятностью правоту своих оппонентов.
Тем не менее, менталитету лемле ни в коей мере не свойственно безразличие к истине или суждения об одинаковой истинности всех точек зрения и учений. Как раз наоборот, для лемле типично понимание, что воззрения и учения могут существенно различаться в степени своей истинности (т.е. достоверности и адекватности изображения действительности, мира или вещей самих-по-себе). Лемле, как правило, не жалеют сил на обоснование своих взглядов, не теряя, однако, готовности к их пересмотру, если на то обнаружатся достаточные основания. Другое дело, что споры об истинности воззрений никогда не приобретают характер скандала, вражды или взаимного осуждения.
Благодаря плюралистичности менталитета лемле в атэанском обществе бесконфликтно уживаются друг с другом и рациональная наука, и интуитивное ведовство (благо, результаты обоих этих способов познания природы и взаимодействия с ней у лемле подтверждаются реальным практическим опытом).
Наука и ведовство, хотя не соперничают и не конфликтуют друг с другом, но и не соотносятся друг с другом почти никак — слишком уж полно и фундаментально различие между ними. Фактически, для лемле это два глубоко разных метода обретения опыта взаимодействия с окружающей действительностью, двух качественно разных родов опыта, лучше сказать.
Удел науки — изъяснимое, формализуемое, рационально выведенное из наблюдений и экспериментов и ими же проверенное знание. Удел ведовства — искусство эмоционально-эротическо-психического слияния с окружающим миром и обретения посредством этого нетривиальных способностей тела и психики, а также неявно-интуитивного опыта, связанного с этими способностями. Интуитивное чувство ведьмы и рациональное знание учёной не соотносимы друг с другом, и не становятся таковыми, даже если речь идёт о научном объяснении и ведовском прочувствовании одного и того же феномена или предмета. Ведовское чувствование и научное объяснение (или хотя бы наблюдение) одного и того же феномена — вещи полностью разные, принципиально независимые друг от друга.
Ведовские методы и опыт не могут быть использованы в научном исследовании, ибо методически и понятийно несоотносимы. Разве что объективные проявления ведьминых способностей могут быть исследованы наукой и по-своему объяснены ею рано или поздно. С другой стороны, и научное объяснение любого феномена не становится частью связанных с этим феноменом ведьминых чувств и опыта, но и не мешает вчувствоваться в сокровенную сущность и очарование явления или предмета, которому есть научное объяснение. Да и само научное объяснение тоже может быть предметом ведовского интуитивно-эмоционального постижения.
Бессмертие
Еще одна важная особенность цивилизации лемле состоит в том, что лемле не старятся. Лемле нашли средство или способ, останавливающий старение организма. (Я затрудняюсь сейчас сказать, сделали ли это ведьмы или естествоиспытатели. Возможно, прекращении старения у лемле связано с регулярным воздействием на организм и психику лемле эхо-отражения (фэаннэфэвэле) добрых чувств.) С этих пор лемле стали фактически бессмертны. Видимо по этой причине дети на Атэа — большая редкость. Обретя бессмертие, лемле больше не ищут продолжение своего существования в потомстве. Лишь чувствуя способность и талант к воспитанию новой личности, полную уверенность в том, что не навредят ей, лемле становятся матерями. И это происходит нечасто и с очень немногими.
Поэтому численность населения Атэа почти стабильна и составляет около 800 миллионов жительниц на всей планете, увеличиваясь на 20-30 лемле за год.
Воспитание детей происходит в короннамэмэ — городах матерей, где собираются матери с детьми и просто лемле с педагогическими склонностями. В этих городах дети растут и учатся в обществе своих матерей и сверстниц. Роль учительниц выполняют обычно матери (предварительно, ещё до беременности, подготовившись к этой роли), преподавая группам близких по возрасту девочек различные науки и искусства.
Все три города матерей расположены у моря, один — Талункаэтталелин-короноа — находится на южном побережье Континента, другой — Леалламэман-короноа на севере Раалина, третий — Лелетиан-короноа на одноимённом островке Лелетиан-толоа (занимая собою его весь) в субтропиках островной страны Ластаурратолан.
Воспитание и учёба в городах матерей закладывают только основу для дальнейшего развития. А далее бессмертные лемле постоянно продолжают бесконечное, перманентное обновление знаний, дообразование, необходимое для продолжения творчества и для адекватности всему новому, что привносит в цивилизацию творчество других.
У лемле считается хорошим тоном не просто публиковать результаты своего творчества (в науке, технике или искусстве), но и создавать условия для доступа и приобщения к этим результатам для всех заинтересовавшихся — учить, писать учебники, не оставлять без внимания вопросы и просьбы помочь разобраться-понять-научиться.
Учёба не сопровождается экзаменами, защитами, получением дипломов или учёных степеней, а происходит в форме самообразования с помощью разного рода кибернетических обучалок, компьютеризированных учебников и в общении с другими лемле, как изучающими ту же область знаний, так и уже владеющими знаниями в этой области и взявшими на себя роль учителей-наставниц. Официальных учреждений, подобных вузам и официальных документов об образовании у лемле нет. Однако рекомендации учителей, чему и (возможно) у кого надо (предварительно или одновременно) поучиться, чтобы постичь их науку, позволяют сохранять упорядоченность и систематичность образования. Подтверждением (а точнее, демонстрацией) знаний и умений у лемле служат результаты их деятельности, такие, как, например, научные публикации, или вклад в тот или иной технический проект — доступность этой информации в сочетании с невозможностью лжи делает эту информацию достаточным свидетельством квалификации.
Ларимин — атэанский всепланетный искусственный язык
Лемле разговаривают на одном, общем для всей цивилизации языке, который называется Ларимин. Название языка — larimin — это просто имя собственное, образованное от слова larime 'язык'.
Ларимин представляет собой искусственный язык, который был создан в позднеантичную эпоху атэанской цивилизации и вскоре стал общим языком всех образованных лемле, языком их творчества и общения. Со временем, когда, расширяясь по мере прогресса, круг образованных лемле вобрал в себя всех лемле планеты, ларимин сделался всеобщим языком всей цивилизации и стал, начиная с этих времён, родным языком всех лемле.
В древности, в античную эпоху атэанской истории, умами многих атэанских философов и ведьм владела мечта о создании искусственного языка, который бы и по своей красоте, и по своим возможностями (и для художественного творчества, и для выражения научных знаний и философских рассуждений) превосходил бы существовавшие естественные языки. С этой мечтой связывалась и надежда на то, что будучи искусственным, а потому нейтральным, и вместе с тем превосходя красотой и выразительностью национальные языки, такой язык мог бы быть принят всеми лемле для общения и творчества, объединяя все народы и культуры.
Под влиянием этой мечты было создано довольно много искусственных языков, разной степени проработанности и разной степени несовершенства. Появлялись всё новые и новые искусственные языки (или реформированные варианты прежних), которые совершенствовались на опыте предыдущих попыток языкотворчества, и становились один за другим всё лучше, выразительнее и логичнее, хотя и не получали всеобщего признания. Итогом этого процесса стало создание языка ларимин.
Ларимин понравился как создательницам многих предыдущих искусственных языков, так и многим другим образованным лемле (от учёных до поэтесс и ведьм), не занимавшимся до тех пор искусственными языками, а писавшим свои произведения, общавшимся между собой и со своими ученицами на классических языках древности. Классические языки древности, языки народов античной ойкумены времён рассвета её культуры, становились к тому, позднеантичному, времени (когда культуры, страны и цивилизация античной ойкумены всё больше приходили в упадок) фактически мёртвыми. Образованное сообщество сочло язык ларимин действительно более красивым, выразительным, логичным и совершенным по своему устройству, чем мёртвые книжные языки, в качестве замены которых он и распространился в скором времени. Кроме того, ларимин понравился многим выдающимся гетерам той эпохи, зазвучал в салонах и на балах у гетер, и стал, благодаря им, языком лирики, изящной словесности и изящных искусств вообще.
Ларимин оказался, подобно земному языку эсперанто, искусственным языком международного общения, и вместе с тем, подобно латыни в земной средневековой Европе и языку Quenya у эльфов толкиновской Арды, стал языком книг, науки, литературы и книжной культуры в целом. Образованные лемле, общаясь, учась и творя на ларимин, сживались с этим языком настолько, что он становился им родным. Естественно, их дети с детства от своих матерей знали ларимин, и для них он становился родным в самом полном смысле.
По мере того, как атэанская цивилизация, объединившись, воспрянула от позднеантичных тенденций к упадку и дичанию и (избежав грозившего ей краха и тёмных веков) стала развиваться, образованное сообщество всё более расширялось, вбирая в себя всё новых и новых лемле. И, в отличие от того, как произошло на Земле с латынью, приобщение новых лемле к науке, книжной культуре и искусствам происходило через обучение их языку учёной среды, языку ларимин. Со временем, когда образованное сообщество расширилось настолько, что вобрало в себя всех лемле планеты, ларимин стал общим для всех лемле языком.
Вниманию читателей, заинтересовавшихся языком цивилизации лемле я могу предложить подробное описание языка ларимин, ларимин-русский словарь и некоторые тексты на языке ларимин.
Социальный строй на Атэа и его технологическая база
(«GNUтый коммунизм»)
Повсеместное распространение способности фэаннэфэвэле сделало невозможным использование подневольного труда (хоть лемле, хоть животных) и стало сильным стимулом к изобретению различных устройств и машин, облегчающих работу. Под воздействием этого стимула атэанская цивилизация довольно быстро стала цивилизацией индустриальной. Это уже заслуга не ведьм, а естествоиспытателей, результаты чьих исследований позволяли создавать новые машины и технологии, овладевать новыми источниками энергии, использовать новые природные ресурсы. Но в то же время, способность к возврату агрессии не позволяла лемле безоглядно ломать среду обитания, свою и других существ. Поэтому атэанским инженерам пришлось немало потрудиться над аккуратным и бережным встраиванием, можно сказать — вживлением техники в биосферу. Позднее, с развитием космонавтики значительная часть атэанской техносферы переместилась в космос, где на необитаемых небесных телах и орбитальных станциях она могла бурно развиваться без опасений вредного влияния на биосферу Атэа.
На индустриальной стадии развития атэанской цивилизации её социально-экономический строй не был капитализмом. Из-за органичной невозможности насилия и принуждения среди лемле, капитализм в их обществе был невозможен. Поэтому даже на индустриальной стадии развития цивилизации атэанский социально-экономический строй мог быть основан только на принципах добровольной самоорганизации разных групп и сообществ лемле, т.е., видимо, на анархистских или анархо-синдикалистских принципах.
Со временем научно-техническое развитие атэанской цивилизации позволило перерасти ей индустриальную стадию своего развития. Атэанский постиндустриальный строй (уже вполне сложившийся к тому времени, к которому относятся мои рассказы об Атэа) можно описать следующим образом.
Начиная с некоторого уровня развития робототехники и энергетики всё материальное производство у атэанской цивилизации осуществляется силами роботов. Роботы в состоянии изготовить по запросу любую вещь в любых количествах, если известна технология её изготовления, достаточно энергии и сырья. (В частности, изготовить любой предмет обихода для лемле столь же просто, как для людей Земли 1990-х годов скопировать файл в компьютере.) Уровень развития энергетики достаточно высок, чтобы с лихвой обеспечить все потребности цивилизации. Любое необходимое сырьё может быть добыто (не столько на Атэа, сколько на её спутниках и астероидах), синтезировано искусственно или получено вновь из утилизируемых (рециркулируемых) отходов — для этого требуется, опять-таки, лишь технология и энергия.
Характерно, что уровень развития производства у атэанской цивилизации существенно превосходит тот, что достаточен для полного удовлетворения потребностей в материальном комфорте всех лемле.
Уровень развития робототехники и кибернетики достаточно высок для того, чтобы материальное производство практически никогда не требовало непосредственного участия лемле в нём. Рабочие чертежи изделий, программы для автоматических технологических линий генерируются специализированными системами искусственного интеллекта (играющими роль своего рода компиляторов) на основе полученных от лемле заданий общего характера и результатов проделанных лемле научных исследований. Лемле не выполняют роль ни операторов (рабочих), ни проектировщиков или технологов (чертящих каждую деталь и рассчитывающих каждую технологическую операцию) — это прерогатива машин, и вмешиваются лемле в неё лишь в редких, исключительных случаях.
Роль лемле в производстве может быть охарактеризована словами «прикладная наука и администрирование общего характера» — это роль и инженера-учёного, чьи исследования направлены на разработку новых технологий, и генерального (или вроде того) конструктора, и сисадмина, контролирующего машинную инфраструктуру.
Принципы организации материального производства у лемле можно показать на следующей схеме (синим показаны информация и программное обеспечение, красным — вещественные объекты и энергия):
Вышеописанная машинно-программная инфраструктура полностью освобождает лемле от физической и рутинной умственной работы, обеспечивая при этом всех лемле всеми материальными благами, надобными для комфортной жизни, и разнообразными инструментами для творчества и исследований.
Именно творчество и составляет ту деятельность, которой лемле заняты. Прежде всего, это искусство и фундаментальная наука, а в несколько меньшей мере — прикладная наука и инженерная деятельность. Такое соотношение (резко отличное, кстати, от имеющего место на Земле, где абсолютное большинство людей занято в материальном производстве и прочих видах прикладной деятельности) связано не просто с тем, что лемле могут себе его позволить экономически — лемле понимают и чувствуют, что фундаментальная наука и искусство образуют питательную среду (наука — информационную, искусство — эмоциональную), необходимую для новых достижений в любых областях, в том числе и прикладных.
Поскольку решающими факторами в материальном производстве являются знания, технологии и энергия (а также сырьё, но это тоже так или иначе выражается через энергию (а количество энергии, которое получает цивилизация, в свою очередь зависит от знаний и технологий)), то эти же факторы, наряду с фэаннэфэвэле, обуславливают и социально-экономический строй лемлейской цивилизации.
У лемле любые знания и идеи (в частности, и научные открытия, и произведения искусства, и технологии) являются достоянием всей цивилизации, и никто не может никого ограничить в распространении и пользовании ими. Знания и идеи воспринимаются как неотъемлемая часть любой личности, которой так или иначе стали знакомы эти знания и идеи. А потому запреты и ограничения, хоть цензурного, хоть копирайтного характера, на пользование и распространение информации были бы, ни больше ни меньше, посягательством на свободу всех личностей, соприкоснувшихся с этой информацией. (Это, кстати, похоже на идеологию земного движения за свободное программное обеспечение, — почитайте о Free Software Foundation и проекте GNU.) (В принципе, нынешняя земная система авторских прав и интеллектуальной собственности выглядела бы в глазах лемле как изощрённая форма полного или частичного рабовладения.)
Вся вырабатываемая энергия и прочие материальные ресурсы у лемле распределяются просто — поровну. Они делятся на равные квоты, по количеству всех живущих лемле. Каждая распоряжается своей квотой. Поскольку на личное потребление тратится незначительная часть квоты (в силу её огромности), распоряжение квотой — это принятие решения о направлении ресурсов своей квоты на тот или иной большой проект (например, на строительство каких-либо общественных сооружений, которые владелица квоты считает нужными, или какие-то интересные ей исследовательские программы и т.д. и т.п.). В случае, когда личной квоты не хватает на задуманный проект, не остаётся ничего иного, кроме как попытаться убедить других лемле потратить на него часть своих квот. Если проект интересен многим, то за этим дело не станет — именно так лемле и осуществляют многие ресурсоёмкие проекты.
«Уж не коммунизьм ли это?» — спросит читатель. Коммунизьм ;)))) Только без руководящей и направляющей компартии, без диктатуры пролетариата, государственного контроля над личностью и всем остальным. Для которого не нужно ни пролетариата, ни террора, но нужен высокий уровень развития энергетики, робототехники, и, наверное, космонавтики, плюс распространение информации на условиях copyleft'а.
Либеральный, GNUтый, кибернетический коммунизм :)
Кстати, должна отметить, что описанный выше социально-экономический строй я считаю возможным (при достижении должного уровня научно-технического развития) для любой цивилизации, и не важно, однополо-лесбийская ли она, как атэанская или двуполая, как земная. Более того, этот строй представляется мне строем, который должен естественным образом сменить капитализм, в случае благополучного разрешения проблем роста и модернизации, возникающих с приближением капитализма к исчерпанию своих возможностей (как сейчас на Земле).
Атэанская космонавтика
Вообще-то, цивилизация лемле уже перестала быть сугубо атэанской. Лемле активно исследуют и осваивают свою планетную систему (хотя кораблей, способных совершать межзвёздные перелеты ими пока не создано). Ближний космос — околоатэанское пространство, и особенно спутники Атэа — Шаэлольхэа и Шаэрилеа — являются сферой жизнедеятельности цивилизации лемле. Шаэлольхэа и Шаэрилеа очень хорошо исследованы, на них размещено огромное количество исследовательских и промышленных объектов.
Как раз на Шаэлольхэа и Шаэрилеа находится бóльшая часть лемлейской индустрии. На спутниках добывается почти всё нужное цивилизации сырье, практически вся промышленность сосредоточена на них же, на них же вырабатывается вся энергия, требуемая для тамошней индустрии, транспорта и жизнеобеспечения обитаемых объектов. На Атэа остаются лишь производства, связанные со сборкой и обслуживанием различных машин и конструкций, строительством, а также энергетика, обеспечивающая атэанские потребности. Производство продуктов питания осуществляется в основном на Атэа, хотя поселения на спутниках сами обеспечивают себя основными видами продуктов. Растения, обеспечивающие сырьём промышленность, выращиваются по большей части на спутниках.
Хотя население обоих спутников совсем невелико по сравнению с Атэа, на которой и живут почти все лемле, в поселениях на Шаэлольхэа и Шаэрилеа имеются все условия для комфортной жизни. На Шаэрилеа находится два поселения, на более далекой Шаэлольхэа — одно. Поселения на спутниках представляют собой систему просторных тоннелей и искусственных пещер, в которых размещаются жилища, места для отдыха, исследовательские лаборатории, оранжереи. Суммарная площадь тоннелей поселения сопоставима с городом средних размеров. В каждом их поселений живет по несколько тысяч лемле. Причём прилетающих на спутники временно (на десятки-сотни дней) в несколько раз больше, чем обосновавшихся там надолго.
Автоматические заводы, шахты, энергостанции не обязательно располагаются вблизи поселений — многие из них расположены в самых разных местах спутника — поближе к сырью или к объектам смежного производства.
Важнейшей системой космической инфраструктуры атэанской цивилизации являются орбитальные лифты — их два, и через них осуществляются почти все перевозки между Атэа и космосом. В общих чертах орбитальный лифт — это станция на геостационарной орбите (неподвижно висящая над некоторой точкой экватора планеты), а с неё на поверхность планеты спущена система лент, по которой и осуществляются перевозки между поверхностью и станцией. Один орбитальный лифт поднимается с горы Литорэлин-тороа, расположенной на Континенте, в южной части горного массива Торронжэн. Другой лифт берёт начало в противоположной точке экватора Атэа — на острове Альмэфональйан-толоа, на юге суперархипелага Ластаурратолан. Имеется целый флот автоматических транспортных кораблей, перевозящих грузы с Шаэлольхэа и Шаэрилеа на орбиту и между орбитами (т.е. главным образом на орбитальные лифты и с них).
В более дальнем, чем Шаэлольхэа и Шаэрилеа, космосе ситуация другая. Ближайшие планеты активно исследуются, но не колонизированы. Автоматические зонды запускались практически к каждому крупному телу планетной системы.
На Утуинхель, третьей планете в системе, действует несколько постоянно обитаемых баз и орбитальная станция, на которых работают десятки исследователей. К Утуинхель регулярно летают пилотируемые корабли. Пилотируемые экспедиции совершались также к Офоутар — ближайшему из газожидких гигантов. На её крупные спутники несколько раз высаживались космонавты, но постоянные исследования в системе Офоутар ведутся автоматами. К Зиронзэль — первой, ближайшей к звезде планете — также совершались пилотируемые экспедиции, но постоянные исследования на Зиронзэль ведут роботы. Многие астероиды исследовались автоматами, а некоторые из них — и пилотируемыми экспедициями тоже. На нескольких астероидах уже развернуты автоматические заводы по добыче и первичной переработке ископаемых.